Регистрация  Забыли пароль?

...если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно;

а если умрет, то принесет много плода (Иоанн, 12:24)


dggd пишет в bh  07.03.2012 18:33:25
Меткиofftopic

Интересные в лингвистическом смысле писатели

Когда мне в голову пришла идея небольшой статьи о тех писателях, которые будут ее главными героями, в моем сознании они виделись мне этакими почти полностью ассимилировавшимися в чужеродную культуру другой страны иностранцами, едва ли не в прямом смысле этого слова. Но, по небольшом, тем не менее плодотворном размышлении, я понял, что, утрируя и огрубляя суть фактов, их всех можно назвать выходцами из одной страны, а, при большом желании, даже и вовсе русскими людьми. Правда, это разговор для несколько другого материала, так как спор о принадлежности творца, в данном случае писателя, к какому-то народу и культуре представляется очень долгим и сложным, поскольку, чаще всего, большинство из них открещиваются от причисления своих особ к чему-то одному и конкретному, а скорее склонны объявлять себя, пользуясь расхожей формулировкой, «гражданами мира» или «космополитами». А написать хотелось бы о таком довольно странном явлении в литературной жизни и процессе, когда какому-то писателю по иногда не совсем зависящим от него обстоятельствам приходится эмигрировать в другую страну и, недолго находясь в творческих муках, совершить выбор в пользу языка той страны, которая теперь стала ему вторым домом, и начать творить свои произведения на нем. Порывшись в памяти, я откопал не так уж много претендентов для этой статьи, да к тому же следует сказать, что один из них был далеко не эмигрантом, а скорее в большей степени русским человеком в своей стране, но про него будет отдельный и особый разговор.

Кого-то из четырех писателей вы можете угадать еще до прочтения всей статьи, а о существовании других наверно и не подозревали, поскольку они пользовались благосклонностью читателей и муз только когда были еще живыми. Как ни банально, но первым в списке этих господ идет Владимир Набоков, и моя остановка на его персоне будет самой основательной и длительной, так как его творчество я знаю больше, чем труды всех остальных писателей, и, кроме этого, он представляет собой классический пример эмигранта из «той России, которую мы потеряли».

 

У меня, конечно, сейчас есть великий соблазн удариться в подробное изложение его биографии, но это мало кого может заинтересовать, так как в сети существует специально созданные для этих целей ресурсы. Я лишь вкратце пробегусь по основным вехам и событиям в его жизни, дабы создать максимально полную картину о его персоне, насколько это вообще возможно. Он родился в 1899 году в семье просто богатых и зажиточных дворян. Отец его не отличался особой должностью или талантами, но вот его родословная, напротив, пестрит известными именами выдающихся деятелей, которых он подробно и со вкусом самолично описал в автобиографической повести «Другие берега». Опуская все достижения его рода, следует сказать об основателе фамилии Набоковых и откуда она пошла: согласно самому Владимиру Набокову и его «Другим берегам», а точнее его деду, который поведал маленькому внуку сей секрет, род их начался далеко не от чистокровных русских бояр, а от обрусевшего татарина по имени Набок, который основательно осел в Москве в конце 14 века. Такие вот дела.

Воспитывался юный отпрыск Набоковых в, можно сказать, идеальных условиях для ребенка, а гувернанткой к нему приставили некую англичанку (не помню имени). Итогом такого воспитания стала его абсолютная неспособность понимать и говорить на русском языке примерно до шести лет, а исправить это положение решил сам же отец Владимира, когда к своему удивлению обнаружил, что ребенок не понимает русскую речь ни в каком виде. Как вы понимаете, беседы велись преимущественно на английском, так как, кроме гувернантки англичанки, его отец был страстным англофилом, и, вспоминая это время, Набоков сам писал, как он в детстве устал от Диккенса, потому что отец читал его вслух своим детям в особо крупных количествах. Нет смысла также упоминать, что французский Владимир тоже изучил раньше своего, как мы могли бы надеяться, родного языка. В своем хорошем, написанном с доброй толикой интеллигентного юмора и на английском языке, романе «Пнин» он воссоздает некоторые неловкие ситуации, которые происходили с ним вскоре после переезда в США, а именно проблемы с языком и, в частности, произношением. Все-таки, судя по главному герою «Пнина», профессора словесности из Пражского университета, а в сущности это и был сам Набоков, можно заключить, что, как ни крути, но родным для него остался русский, несмотря на такое насыщенное иностранными языками детство и воспитание.

Если говорить о нем не как о писателе, а как о гражданине своей страны и, особенно,

интеллигенте, его пример очень показателен в этом смысле. Проследив по многим его автобиографическим романам и повестям период детства и становления его вкусов в искусстве, перед нами предстает такой себе человек с очень своеобразным мирком, в котором он жил вплоть до начала самостоятельной жизни. В этот его мирок не входила вся страна, мысли о народе, его страдания и прочее, - он состоял из некоторых друзей и знакомых его родителей, усадьбы его отца, в которой он воспитывался, конечно же книги и в некоторой степени шахматы. Поэтому неудивителен его особо острый эгоизм касательно всего, ведь даже его творчество, по сути, это один большой автобиографический роман, написанный красивым языком, от которого зазеваться может даже самый матерый читатель. Если провести более точную аналогию, то его детство – это точь-в-точь детство главного героя романа Пруста «В поисках утраченного времени», который, если я правильно помню, был одним из любимых произведений в прозе для Набокова. Принимая во внимание все эти факторы, не стоит удивляться замкнутости на собственном эго в его творчестве. Именно из-за этой «замкнутости» он может отталкивать многих людей, поскольку, не будь в его романах безупречного стиля, многие бы сказали, что это просто результаты приступов графомании и никогда бы не стали это читать. Но в этом есть даже положительная сторона: нам сегодня не приходится выискивать некие источники, в которых описана его жизнь в мелочах, и вместо этого он представляет всего себя в своих же романах, не выдумывая ничего лишнего о своей персоне и не интересуясь судьбами окружающих его людей, о которых он мог бы сочинить, заменив главного героя кем-то другим, кроме себя, интересный и остросюжетный роман. Кстати говоря о сюжетах: их тоже почти нет в его романах – вся его жизнь и есть тот самый один большой сюжет, разбитый на небольшие части и детально разыгранный во всех его книгах.

На английском языке у него вышло довольно много романов, многие из которых неизбежно становились лучшепродавателями не только в среде эмигрантской интеллигенции, но и пользовались популярностью у американских читателей и критиков. В произвольном порядке: «Lolita”, ”Pnin”, ”The Real Life of Sebastian Bach” и ”Transparent Things”. То ли причина кроется в «русскости» автора этих романов, то ли в безупречности переводчиков, но, насколько я могу судить со своей колокольни, переводы на русский были сделаны как нельзя лучше.

В заключение следует сказать об отношении к уровню владения английском самого Набокова. Он всегда и неизменно выражался только в ироничном духе по этому поводу, принижая свои достоинства и языковые способности. Особенно четко и остро он это показал в лингвистических и переводческих проблемах, с которыми постоянно сталкивается профессор Пнин после приезда в США, и, даже прожив там несколько лет, ведя преподавательскую деятельность в университете, ему так и не удалось полностью овладеть английским. Сам Набоков, конечно, может как угодно клясть свой английский и называть его «неуклюжим», но тот факт, что его до сих пор многие профессиональные критики США считают если не классиком американской литературы, то по крайней мере одним из лучших стилистов в своем ремесле, говорит о многом, если не обо всем.

 

Далее наверно логичным будет написать об одном из самых близких друзей Набокова по эмиграции в США и, по совместительству, блестящему романисту с менее блестящим происхождением – о Марке Алданове. На самом только рассвете 90-ых волна дикого интереса, в глобальном смысле, к истории России, которая не изучалась в школах и замалчивалась, и в частности к писателям-эмигрантам, вынесла на берег советской действительности (ибо собрание сочинений Алданова было издано еще при Союзе) и Марка Алданова. Он был одним из самых уважаемых русских эмигрантов в США, и к тому же самым старшим, поэтому вес в литературных кругах имел большой и значительный. Эмигрировал он по все тем же банальным и всем известным причинам, что и остальные интеллигенты той России, вот только отличие его в том, что свои познания в английском он никогда недооценивал настолько, чтобы называть их скудными. Следует также сказать к его чести, что он даже некоторые из своих романов сперва создавал на английском языке, а переводы на русский появлялись уже потом. Была даже попытка написать одну книгу на французском, который он также знал превосходно, но по каким-то неизвестным причинам он, написав уже сто страниц романа, отказался от этой затеи.

Моя любимая часть, когда я пишу о каком-то писателе, - происхождение. Наверно, всем вам трудно будет из комбинации букв Алданов выложить немецко-еврейскую фамилию Ландау, но, к сожалению, это так. Не знаю, приходится ли он родственником тому самому известному советскому физику-ядерщику Ландау, который, спасибо и на том, хоть фамилию не поменял, но, по странному стечению обстоятельств, Алданов тоже прекрасно знал физику и химию и даже работал в этом направлении в качестве научного работника в одном из ведущих университетов Российской Империи. В общем, хоть и еврей, но зато достойного уровня.

Несмотря на его образование и наклонности к точным наукам, темы всех его романов сугубо

исторические, и, что самое интересное, он писал не о давно забытых днях и исторических событиях, а пытался осмыслить такие громадные по своему масштабу катастрофы, как Первая Мировая война, потом Октябрьска революция и Гражданская война в России. Возьму на себя смелость выдвинуть дикое и кощунственное предположение, но, по моему мнению, как романист и стилист, он может стоять на уровень выше Набокова, как бы сильно ни бились головой об крышку унитаза знатоки и литературоведы. Начиная читать его роман, ты просто-напросто отчетливо осознаешь, что он тебя сейчас засосет, как опасная трясина или зыбучие пески, а, скажем, от Набокова, прочитав пятьдесят страниц, глаза уже начинают пухнуть и ты перестаешь понимать его эпитеты и элегантные метафоры.

 

Трудов следующего писателя я вообще не читал, но он представляет из себя не менее интересную личность, чем вышеописанные персонажи, и, кстати, задумавшись о его происхождении, я стал сильно сомневаться, что не напишу статью только о русских писателях. Жизнь у него была и тяжелой и в то же время насыщенной многими событиями. Родился он в семье бывшего польского шляхтича, которая еще с момента присоединения части Польши к Российской Империи проживала в Киеве. Несмотря на это, Юзеф (потом уже Джозеф) русского не знал вообще, поскольку в семье говорили только на польском, но иногда и на французском, который он, как и многие образованные люди той эпохи, знал на хорошем уровне. Так как члены его семьи все-таки считались подданными Российского царя, то в один момент, когда ему стукнуло 18, на горизонте замаячила угроза попасть на службу к столь ненавистному ему самодержцу и отстаивать интересы чужой империи на полях сражений вдалеке от дома. Не долго думая, он собрал вещички, приехал в Одессу и оттуда уже благополучно уплыл в Марсель, а дальше началась уже обычная эмигрантская жизнь. Кстати сказать, море он любил всегда и даже поступать хотел на специальность, связанную с морским делом. Этим и объясняется тематика большинства его романов и рассказов, сюжеты которых чаще всего основаны на морских путешествиях и вообще морской теме. Поселившись в Англии до конца жизни, он, конечно, и не думал о карьере писателя, но спустя некоторое время его все-таки потянуло на создание небольших рассказов о своих плаваниях, поэтому он принялся за активное изучение английского. Первое время, конечно, приходилось постоянно пользоваться услугами друзей-носителей языка, которые всегда были готовы исправить некорректно использованный оборот или фразеологизм, но вскоре он уже сам стал вычитывать свои произведения без посторонней помощи.

Согласно мнению английских экспертов и критиков, его романы и рассказы ценятся в первую очередь как интересный, с лингвистической точки зрения в первую очередь, образец попытки человека, для которого английский не родной язык, писать и творить на нем, которая, как они считают, не оказалась такой уж провальной. Некоторые даже склонны называть его в числе одних из классиков английской литературы. Мне сейчас трудно судить, наверно, лучше сперва прочитать, а потом детальней написать о его творчестве.

Последний писатель, наверное, самый интересный и спорный персонаж, о котором я упомянул еще во вступлении к статье, - Дмитрий Григорович. Трудно сказать, за счет чего он больше известен: писательская слава и романы, или же его известные друзья и соседи по ремеслу. Опять же, его художественных трудов я не читал, да и, следует заметить, что сам он к ним относился очень скептически и холодно, не воспринимая их всерьез. Тем не менее в природе существует сборник его сочинений в, кажется, 4 томах, что намекает на какую-то ценность его трудов. И все равно для читателей больший интерес представляют его литературные мемуары, в которых он описывает свои встречи и тесные отношения с такими метрами, как Лев Толстой, Достоевский, Тургенев и Некрасов, а также, прости господи, Тарас Шевченко. Правда, последнего он видел один раз в жизни, когда как-то заходил к нему на огонек на съемную квартиру, где Шевченко упорно работал на свою будущую славу в качестве художника. Григорович именно в таком качестве его и запомнил: «веселый, приятный парень, рисует неплохие картины». А вы говорите: «Классик украинкой литературы». Ну да не о

нем речь. Детство Григоровича очень похоже на аналогичный период жизни Набокова, вот только у последнего все родители были русскими, а мать Григоровича была чистой француженкой, впрочем, как и его бабушка. То есть вы понимаете, на каком языке молодой Дмитрий говорил до восьми лет, пока отец не нанял приходского дьячка учить его русской грамоте. Правда, это не дало больших результатов, поскольку отец его – гусар из какой-то украинской губернии, - не часто бывал дома, и ребенку приходилось общаться с немногочисленной родней только на французском. Да и тогдашняя мода сильно этому способствовала, так как, всем известно, в высшем свете, куда ему предстояло попасть по достижении совершеннолетия, говорили преимущественно на французском. Хотя старания дьяка и пропали даром, но, поскольку он был ровесником Достоевского, ему посчастливилось проучиться с ним несколько лет в одном кадетском училище, и именно Достоевский по-настоящему открыл Григоровичу глаза на русский язык и литературу, чему последний всю жизнь был бесконечно благодарен. Но на знакомстве с одним великим классиком его заслуги перед литературой не заканчиваются, а продолжаются участием в создании и издании, так как он был в редакционной коллегии, журнала «Современник», у истоков которого стояли Некрасов, Тургенев, а потом и Толстой.

Сам же Григорович писать пытался где-то с тридцатилетнего возраста, но первые свои работы стеснялся показывать по причине возможных гневных отзывов со стороны матерых критиков того времени. Но он все-таки создал пару романов и повестей, в сюжет которых легли его наблюдения за простонародной жизнью, проблемы этих людей и многое другое. Тем не менее прежде чем начать писать на русском, он попытался максимально пользоваться своими знаниями французского, и поэтому занимался переводами популярных тогда романов Бальзака, а также пьес других авторов, которые многие театры столицы хотели у себя поставить.

Эмигрировать он также никуда не собирался, прожив всю жизнь в России, что также выделяет его из ряда писателей, о которых я написал выше. 

Я, конечно, не прочь был бы изучить творчество этих людей сугубо с лингвистической точки зрения, поскольку они являются интересными примерами выдающихся способностей человеческого мозга в области овладения языками, но пока буду довольствоваться лишь этой краткой статьей, которая, за неимением места, не исследует их творчество в детялах, а лишь дает общие сведения о писателях. 


Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 31
Рекомендовал эту запись

Кого-то из четырех писателей вы можете угадать еще до прочтения всей статьи, а о существовании других наверно и не подозревали мне Бродский вспомнился

я поэзию не читаю, к тому же он жидяба)
твой Конрад тоже жидяба, так же успокойся)
*так что
"Лолиту" Набоков сам на русский перевел!
Рекомендовал эту запись

мм, так интересно)

это хорошо)
лолиту хочу почитать
попсеночка)
а что из Набокова тогда порекомендуешь?
Рекомендовал эту запись

Никто не любит Шевченко.

суть поста не в этом конечно, но его не за что уважать)
+
Рекомендував цей запис

Набокова звичайно хочу прочитати, але зараз все-таки на порядку денному Салман Рушді і його "Діти Півночі", визнані кращою книгою, що удостоювалась Букера евер. Ну і да, із емігрантів читав тільки пізніх, зокрема Довлатова, прикольне досить чтиво, легке, хоча і гостро-соціальне насправді.

бля, я бы тоже рушди почитал, но, как и популярный памук, стоит он за 140 грн обычно. а довлатов просто ебаный жид и ссаный эмигрант
еще раз что-то подобное скажешь/напишешь про Довлатова, разведусь с тобой к хуям.
Ну, я вже остаточно перейшов на читання на планшеті - зручно, на лекціях можна читати( що я і роблю) вже книжок 10 на ньому прочитав так, із задоволенням, тому і Рушді і Памука можу спокійно прочитати)

А не забагато читати "Діти Півночі"?)

До речі, можна цю книжку замовити по інтернету?

Читати забагато не буває, якщо гарна книжка, буває навпаки, що таку книгу, величезну, ковтаєш за тиждень, а маленьку не можеш за цей час і пару глав прочитати)
До речі, "Шантарам" прочитав?
если б прочитал, ты бы щас видел пост не про этих людей)






О сообществе
сообщество про книги и для книг.

Последние посетители сообщества
Нет данных

Модераторы сообщества

Метки

Календарь
Октябрь
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua